ManageExpert.ru

Успешный менеджмент

Власть, оппозиция, спецслужбы и «паблик рилейшнз»

Когда власть хочет расправиться с оппозицией, соблюдая видимость закона, она прибегает к помощи спецслужб. Так было в Советском Союзе в 1930-е годы, когда известные процессы над политическими деятелями из оппозиции готовились советской спецслужбой – НКВД. Разрабатывались сценарии, велась огромная работа по постановке политических спектаклей. Это ли не провокация в государственном масштабе руками и умом спецслужб?! Ее основы заложил В. Штибер, директор прусской политической полиции, организовавший кельнский процесс над коммунистами, после которого Коммунистический союз, основанный Марксом и Энгельсом, перестал существовать. Тогда Штибер ловко соединил радикалов с марксистами и подвел последних под уголовную статью. Лучший последователь Штибера в современной истории, конечно, Я. С. Агранов – в середине 1930-х годов заместитель наркома внутренних дел. Он оказался действительно талантливым режиссером политического сыска в форме судебных процессов.

В гитлеровской Германии спецслужба (СД) организовала поджог рейхстага, свалив вину на коммунистов, чтобы расправиться с ними. Но так и не смогла соответствующим образом подготовить судебный процесс – суд оправдал главного «обвиняемого» Г. Димитрова. В СД были мастера традиционных провокаций, но не было мастеров постановки политических процессов, каким был Агранов.

Политолог X. Арендт в фундаментальном труде «Истоки тоталитаризма» делает неожиданный вывод:

«…Главное различие между деспотической (царской, монархической. – Авт. ) и тоталитарной тайной полицией состоит в том, что последняя не выведывает тайных мыслей и не использует испытанный метод тайных полиций, метод провокации…<…> Никто из тоталитарных правителей, разумеется, не мог даже представить себе такой ситуации, в которой ему пришлось бы прибегнуть к провокации, чтобы заманить в ловушку того, кого он считал своим врагом. Более важен, чем эти технические соображения, тот факт, что тоталитаризм определил своих идеологических врагов еще до захвата власти, так что категория «подозрительные» не применялась в полицейской информации. Так, евреи в нацистской Германии или остатки бывших правящих классов в Советской России в действительности не подозревались в каких-либо враждебных действиях; они объявлялись «объективными» врагами режима, исходя из его идеологии…».

Объективный враг, по мысли Арендт, при тоталитарных режимах затмил провокацию. Она отмечает, что только на первоначальных стадиях, когда еще идет борьба за власть, ее жертвами становятся те, кого можно заподозрить в оппозиционности; затем тоталитарный характер власти находит выражение в преследовании объективного врага.

Но есть аргументы для возражения политологу. Борьба за власть даже и в тоталитарных обществах не ограничивается первыми стадиями. Сталин уничтожал явных и потенциальных оппонентов и в начале своего правления, и на закате политической жизни. Вспомним хотя бы изобретенное в 1949 г. «Ленинградское дело» и расстрелянных по нему партийных и государственных лидеров. И всегда диктатор опирался на органы сыска – ОГПУ, НКВД, МГБ. Гитлер тоже в конце своего кровавого пути обрел оппозицию в лице военных заговорщиков, которые взорвали бомбу в его ставке и которых «прошляпило» гестапо. Хотя гестаповские сыщики нутром чувствовали «генеральскую» опасность.

Перейти на страницу: 1 2 3 4 5 6